Максим Горький


Материал из Энциклопедия Нижнего Новгорода

Перейти к: навигация, поиск
Народные герои одобряют эту статью
Поэтому рекомендуют продолжать текст в том же духе
Максим Горький в эмиграции. Берлин. 1922
Официальные записи для киножурналов.
1) Обращение к читателям — Горький говорит о
"единении читателя с писателем".
2) фрагмент речи на VII конференции ВЛКСМ
Торжественная встреча М.Горького в СССР,
возвращение из эмиграции. Горький с 1:17.
Кинохроника без звука
Молодой А.Пешков в марийской рубашке
М. Горький с внучками Марфой и Дарьей Пешковыми на даче в Горках 10-х. 1932
Проект гигантского памятника Максиму Горькому на Откосе. Вид от Окского моста
М.Горький. Крым. Олеиз. 1902
М.Горький. Нижний Новгород. 1889-1891
М. Горький и Л. Н. Толстой. Ясная Поляна. 1900
Горький и Сталин
А. М. Горький и А. П. Чехов. Ялта. апрель 1900
М. Горький с семьей. Слева направо: Е. П. Пешкова, Максим Пешков, М. Горький, Катюша Пешкова. Нижний Новгород. 1903
М.Горький. Италия, о. Капри. 1908-1910
Горький на фоне воспетых им буревестников
М. Горький с сыном Максимом Пешковым. Париж. 1912
М. Горький и Герберт Уэллс. Петроград. 1920
М. Горький и Л. М. Леонов. Сорренто. 1927
М. Горький. На даче в Морозовке. 1928
Горький. Плакат для детей
Горький на склоне лет
Иосиф Сталин и Максим Горький. 1931
Горький и товарищ Ягода. 1935

Максим Горький (Алексей Максимович Пешков, Алексей Максимович Горький) или же просто: "Горький" (16 (28) марта 1868 Нижний Новгород — 18 июня 1936, Горки-10, Московская область) — русский писатель, драматург, публицист, мем.

Содержание

[править] Суть явления

Значительный русский и великий советский писатель. В качестве общественного деятеля прославился как идеолог редуцированных форм литературного реализма.

Помимо известного вклада в отечественную литературу, жизненный путь Алексея Пешкова (Максима Горького) — выходца из нижегородской семьи зажиточных деловых людей, — можно сказать, проложил маршрут судьбам многих российских олигархов: жить на островах и получать содержание от ресурсов своего народа.

[править] Жизнь и творчество

Максим Горький родился 28 марта 1868 года в Нижнем Новгороде в семье столяра-краснодеревщика. Родители умерли рано, и детство писателя прошло в доме деда Василия Каширина. Дед научил мальчика чтению по церковным книгам, бабушка Акулина Ивановна приобщила внука к народным песням и сказкам, но главное - заменила мать, "насытив", по словам самого Горького, "крепкой силой для трудной жизни" ("Детство").

Летом 1884 года шестнадцатилетний Алексей Пешков отправился в Казань в надежде поступить в университет. Однако за недостатком средств он ограничился активным общением со студентами, посещениями кружков самообразования, сходок. В это время он зарабатывал себе на жизнь поденной работой: был чернорабочим, грузчиком, пекарем. Неустроенность в быту, личные неурядицы привели Горького к душевному кризису, завершившемуся попыткой самоубийства (декабрь 1887 года).

С лета 1888 по октябрь 1892 года Горький странствовал "по Руси". За четыре года он исходил всю Южную Россию - от Астрахани до Москвы, побывал в Южной Бесарабии, Крыму и на Кавказе. Он батрачил в деревнях, работал на рыбных и соляных промыслах, был мойщиком посуды, служил железнодорожным сторожем и работником ремонтных мастерских.

В эти годы Горький приобрел немало знакомств в среде творческой интеллигенции, пережил увлечение народничеством, толстовством и социал-демократическими учениями, писал стихи и прозу. В сентябре 1892 года в газете "Кавказ" (Тифлис) был напечатан его рассказ "Макар Чудра", подписанный псевдонимом "М.Горький".

До 1909 года Горький по своим взглядам ближе всего стоял к большевикам. В 1909 году, благодаря своей симпатии к "впередовцам" и "богостроителям", он разошелся с Лениным. После февральской революции основал, вместе с рядом левых социал-демократических публицистов и литераторов, интернационалистическую газету "Новая жизнь", которая стала объединяющим центром своеобразного течения в социал-демократической партии, получившего название "новожизненского".

Октябрьскую революцию "Новая жизнь" и сам Горький встретили с пессимизмом, предрекая ее скорый провал. В первые недели и месяцы после революции писатель выступил с циклом статей под общим заголовком "Несвоевременные мысли", в которых резко критиковал взятый Лениным курс, подчеркивал преждевременность революции и ее разрушительные последствия. Горький высказывался в защиту буржуазной прессы, находя, что именно особенности переходного периода требуют свободного соревнования различных политических партий. Однако уже в 1919 году он сделался горячим сторонником Советской власти.

Однако сами большевики не считали его близким себе по духу, и с 1921 по 1928 год Горький жил в эмиграции, куда отправился после крайне настойчивых советов Ленина. Горький поселился в Сорренто (Италия), но не прерывал связей с молодой советской литературой (Л.М.Леонов, В.В.Иванов, А.А.Фадеев, И.Э.Бабель). Написал цикл "Рассказы 1922-1924 годов", "Заметки из дневника", роман "Дело Артамоновых".

С 1925 года Горький начал работу над исторической эпопеей "Жизнь Клима Самгина" (первоначальное название романа - "Сорок лет"), которая, по замыслу писателя, должна была стать летописью переломной эпохи в истории России и русской интеллигенции. Работу над романом он продолжал до самой смерти, но так и не успел закончить его.

В мае 1928 года Горький вернулся в СССР и все лето путешествовал по стране (Курск, Харьков, Днепрострой, Запорожье, Крым, Ростов-на-Дону, Баку, Тифлис, Коджори, Ереван, Владикавказ, Сталинград, Самара, Казань, Нижний Новгород). Впечатления об этих поездках были собраны им в книгу "По Союзу Советов" (1929).

В 1933 году Горький переехал в Москву. По его инициативе были созданы журналы "Наши достижения" (1929-1936) и "Литературная учеба" (1930-1941), издание "История фабрик и заводов", выпустившее в 1931-1933 годах около 250 книг различного характера, издание "История гражданской войны", выпускался литературно-художественный альманах, была учреждена серия "Библиотека поэта".

Горький сыграл ключевую роль в образовании Союза советских писателей, явившись организатором и председателем I Всесоюзного съезда советских писателей (1934). По инициативе Горького был основан Литературный институт, затем названный его именем.

Умер Максим Горький 18 июня 1936 года. Его смерть была окутана слухами. Еще во времена сталинских репрессий официальной стала версия о том, что великого пролетарского писателя якобы "залечили до смерти" врачи-убийцы. Впоследствии, еще в советские годы, эта версия была предана забвению. Сейчас обстоятельства и причины смерти Горького (и его сына Максима в мае 1934 года) остаются предметом дискуссии.

[править] Общественная публицистика

С 1921 по 1931 гг. Горький жил за рубежом, в основном - в Италии, на о. Капри. Еще из-за границы прославленный пролетарский писатель освящал своим авторитетом смертные приговоры, выносимые по абсурдным обвинениям.

Вернувшись в СССР, Горький энергично включился в тотальную охоту за мнимыми «врагами» и «шпионами». В 1929-1931 гг. он регулярно публиковал в «Правде» статьи, которые впоследствии составили сборник «Будем на страже!». Эти произведения призывают читателей искать вокруг себя вредителей, тайно изменивших делу коммунизма. Самая известная статья - «Если враг не сдается, его уничтожают» (1930); ее заглавие стало своеобразным девизом всей советской политики.

При этом Горький, как и восхищавшие его карательные органы, для прикрепления ярлыка «враг» не нуждался ни в каких доказательствах. Самые злейшие враги, по его мнению, - это те, против кого нет доказательств. «Горький не просто поет в хоре обвинителей - он пишет музыку для этого хора», - констатирует швейцарский исследователь Ж. Нива.

Поразителен язык этих статей «писателя-гуманиста»: люди здесь постоянно именуются мухами, солитерами, паразитами, получеловеческими существами, дегенератами. «В массе рабочих Союза Советов действуют предатели, изменники, шпионы… Вполне естественно, что рабоче-крестьянская власть бьет своих врагов, как вошь». При этом Горький восхвалял «исторически и научно обоснованный, подлинно общечеловеческий, пролетарский гуманизм Маркса - Ленина - Сталина» (статья «Пролетарский гуманизм»); восхищался тем, «как прост и доступен мудрый товарищ Сталин» («Письмо делегатам Всесоюзного съезда колхозников-ударников»). Сохраняя свою давнюю ненависть к крестьянству, Горький напоминал, что «мужицкая сила - сила социально нездоровая и что культурно-политическая, последовательная работа Ленина-Сталина направлена именно к тому, чтобы вытравить из сознания мужика эту его "силу", ибо сила эта есть… инстинкт мелкого собственника, выражаемый, как мы знаем, в формах зоологического озверения» («Открытое письмо А.С. Серафимовичу», 1934). Напомним, что это публиковалось в годы, когда наиболее трудолюбивые и хозяйственные крестьяне («кулаки») расстреливались или выселялись в зону вечной мерзлоты.

В поддержку сфабрикованному ОГПУ «делу Промпартии» Горький написал пьесу «Сомов и другие» (1930). В соответствии с этим абсурдным процессом, в ней выведены инженеры-вредители, которые назло народу тормозят производство. В финале приходит «справедливое возмездие» в лице агентов ОГПУ, которые арестовывают не только инженеров, но и бывшего учителя пения (его преступление в том, что он «отравлял» советскую молодежь разговорами о душе и старинной музыке). В статьях «К рабочим и крестьянам» и «Гуманистам» Горький поддерживает столь же нелепое обвинение против профессора Рязанова и его «сообщников», которые были расстреляны за «организацию пищевого голода».

Горький не обязательно одобрял все репрессии. Аресты старых большевиков, борцов с «проклятым царизмом», его беспокоили. В 1932 г. он даже высказал начальнику чекистов Г. Ягоде свое недоумение по поводу ареста Л. Каменева. Но судьбы миллионов осужденных на смерть простых людей у него такого недоумения не вызывали. В 1929 г. Горький посетил Соловецкий лагерь. Один из малолетних заключенных, видя в нем заступника угнетенных, рискнул рассказать ему о чудовищных условиях жизни в этом лагере. Горький прослезился, но оставил после разговора с мальчиком (почти сразу же расстрелянным) в «Книге отзывов» Соловецкого лагеря восторженные похвалы тюремщикам.

В 1934 г. под редакцией Горького был издан сборник «Беломорско-Балтийский канал имени Сталина». В книге поддерживаются все бредовые обвинения тех лет: что инженеры, например, травят работниц мышьяком в заводских столовых, тайно ломают станки. Концлагерь изображен как светоч прогресса; утверждается, что в нем никто не умирает (в реальности на строительстве Беломорского канала погибло не менее 100 000 заключенных). Выступая перед строителями канала 25 августа 1933 г., Горький восхищался тем, «как ОГПУ перевоспитывает людей», и со слезами умиления говорил о чрезмерной скромности чекистов. По оценке А.И. Солженицына, данной им в «Архипелаге ГУЛАГ», в книге «Беломорско-Балтийский канал имени Сталина» Горький впервые в русской литературе воспел рабский труд.

Независимо от того, считать ли талант Горького первоклассным или раздутым прессой; независимо от того, верить ли в его искренность или в то, что в душе он не одобрял политику Сталина; независимо от того, доверять ли версии о том, что 68-летний писатель, долго лечившийся от чахотки, умер не от болезни, а от данного по приказу из Кремля яда - факт остается фактом: Горький способствовал организованному убийству миллионов невинных людей.

[править] Требование смерти для "организаторов пищевого голода" в СССР

Пример спорной общественной деятельности А.М.Горького.

Обращение Горького к "Гуманистам" впервые напечатано одновременно в газетах "Правда" и "Известия ЦИК СССР и ВЦИК", 1930, номер 340 от 11 декабря.

Включалось в первое и второе издания книги М.Горького "Публицистические статьи". Приведено по тексту, подготовленному автором для второго издания указанной книги. Текст сверен с рукописью и авторизованной машинописью (Архив А.М.Горького).


« Гуманистам

"Интернациональный союз писателей-демократов" в лице генерального секретаря его господина Люсьена Кине почтил меня приглашением сотрудничать в литературном органе союза. Цель союза — "сближение литераторов-демократов", в его президиуме - Ромэн Роллан и Эптон Синклер - люди, которых я весьма уважаю. Но вместе с ними в президиуме профессор Альберт Эйнштейн, а в комитете господин Генрих Манн. Эти двое, вместе со многими другими гуманистами, недавно подписали протест немецкой "Лиги защиты прав человека" против казни сорока восьми преступников, организаторов пищевого голода в Союзе Советов.

Я совершенно уверен, что в числе прав человека нет права на преступление, а особенно на преступление против трудового народа. Неописуемая гнусность действий сорока восьми мне хорошо известна, я знаю, что они делали нечто гораздо более преступное и грязное, чем то, что делалось хозяевами боен Чикаго и описано Э.Синклером в его книге "Джунгли".

Организаторы пищевого голода, возбудив справедливый гнев трудового народа, против которого они составили свой подлый заговор, были казнены по единодушному требованию рабочих. Я считаю эту казнь вполне законной. Это — суд народа, который, живя и работая в тяжёлых условиях, отказывая себе во всём и не шадя своих сил, мужественно и успешно стремится создать трудовое государство, свободное от хищников и паразитов, а также и от людей, гуманизм которых, в сущности, служит прикрытием хищничеству и паразитизму.

Ясно, что моя оценка казни сорока восьми резко расходится с оценкой "Лиги защиты прав человека". А так как господа А.Эйнштейн и Г.Манн согласны с оценкой "Лиги", то само собой разумеется, что какое либо моё с ними "сближение" невозможно, и поэтому я отказываюсь от сотрудничества в органе "Интернационального союза писателей-демократов".

За истекшие три года мне было сделано и ещё несколько приглашений участия в органах демократов-"гуманистов". На эти приглашения я не отвечал, - попробую исправить мою невежливость. Мой ответ я адресую Р.Роллану, Э.Синклеру, Б.Шоу, Г.Уэллсу, чьи имена упомянуты в письме господина Люсьена Кине и чьё мнение не безразлично для меня, - я думаю, что именно им должен я объяснить моё отношение к интеллигентам, которые избрали гуманизм своей профессией.

После Девятого января 1905 года господа гуманисты Европы, возмущённые массовым убийством рабочих на улицах Петербурга, дали Николаю Романову титул Кровавого, вполне заслуженный им и до этого преступления. Но они не протестовали против банкиров Франции, которые, снабдив кровавого царя деньгами, помогли ему истребить на виселицах, на каторге, в тюрьмах ещё несколько тысяч наиболее ценных русских людей. Времени для протеста было вполне достаточно, террор царя длился три года. В 1910 году я с Вильгельмом Оствальдом, Рихардом Демелем, Ф. ван Эденом и Эптоном Синклером участвовал в организации интернациональной интеллигенции, организация эта ставила целью своей тоже "сближение" гуманистов Европы. В 1914 году Вильгельм Оствальд и Рихард Демель одни из первых подписали кровожадное воззвание против Англии. В том же году значительная часть русских писателей, учёных, - все гуманисты! - сочинили и опубликовали нечто отвратительно крикливое против немцев, но не против самого факта войны. Это было сделано именно теми интеллигентами, которые ныне, живя в Берлине и Париже, бездарно и глупо клевещут на рабоче-крестьянскую власть Союза Советов, отравляют грязной ложью мозги европейских гуманистов, проповедуют идею интервенции в Союз, то есть пытаются внушить необходимость новой мировой войны. На этот раз они, так горячо протестовавшие против "немецких зверств", желали бы видеть немецкие и всякие "зверства" в стране, которая была их отечеством, против народа, который они считали "родным", своим.

Нахожу нужным сказать, что я никогда не подписывал протестов против немецких или каких-либо иных военных зверств. Я знаю, что воина — сплошное зверство и что на войне люди, ни в чём неповинные друг перед другом, истребляют друг друга, будучи насильно поставлены в состояние самообороны. Я знаю, что войны организуются капиталистами в целях утвердить порядок, который делает обычными ежедневные зверства "мирного" времени, в целях личного обогащения, а не в интересах нации, нация - это трудовой народ, его экономические интересы - интернациональны; я знаю, что капитализм - заразная болезнь народов. Я отрицаю право на существование такого порядка, который делает неизбежной необходимость войн между капиталистами, - войн, которые ведутся силами трудового народа и уничтожают его. Против войны, этого изумительно подлого и бессмысленного дела, защитники прав человека не протестуют. Советский проект полного и всеобщего разоружения, внесённый товарищем Максимом Литвиновым в Лигу Наций, гуманисты не поддержали.

В 1918 году французы, англичане, американцы, раздавив Германию, организовали разбойничий набег на истощённую войной Россию, — набег в целях обратить Россию в свою колонию и грабить её, как они грабят Германию. Гуманисты не обратили внимания на этот факт, возвращавший "культурную" Европу ко временам авантюр Кортеса и Пизарро.

"Защитники прав человека" не услышали, как французский генерал Франше д'Эспере внушал своим солдатам в Одессе:

- Русские — варвары и негодяи! Не церемоньтесь с ними, расстреливайте их, начиная с мужика, кончая самым высшим представителем.

Но эти изумительные вопли дикаря слышали те русские гуманисты, которые и тогда стояли рядом с ним и теперь готовы помочь всякому идиоту, способному по приказанию своих капиталистов резать и расстреливать трудовой народ Союза Советов.

Не правда ли, гуманисты — очень странный народ? Их нимало не возмущают события в Индии, Китае, в Африке и Палестине, не возмущаются они и у себя дома, равнодушные к росту зоологических инстинктов национализма, антисемитизма, ксенофобии, равнодушные к тем драмам и трагедиям, которые почти ежедневно разыгрываются в старых, облитых кровью зданиях буржуазных государств. Они не пробуют протестовать против тёмных делишек господина Раймонда Пуанкаре, человечка, который едва не погубил Францию, а ныне усердно проектирует новую бойню рабочих и крестьян. Плохо свидетельствует о разуме и здоровье буржуазных государств тот факт, что судьбами их управляют столь ничтожные люди, как Пуанкаре и подобные ему.

Да, в современном мире очень много работы для гуманистов. Можно бы указать главе католической церкви, что проповедь крестового похода в XX веке — это, в лучшем случае юмор мизантропа, то есть человеконенавистника, и что такая проповедь не имеет решительно ничего общего с "интересами культуры", о которых любят говорить гуманисты. Можно бы спросить отца христианской церкви, неужели ему нравится та позиция, в которой очутились он и возглавляемая им церковь в 1914—1918 годах, когда христиане умерщвляли друг друга сотнями тысяч? Но во всем мире гуманистов и защитников "прав человека" почему-то интересует только одна точка, та, на которой расположен Союз Социалистических Советов.

В высшей степени странно, что они, люди грамотные, находят возможным и удобным верить пошленькой сказке о том, что в Союзе Советов единоличная диктатура, тогда как очевидно, что диктаторствует там концентрированная энергия многомиллионной массы рабочих и крестьян, — энергия, организованная гением Владимира Ленина и силою разума его учеников, его друзей. Цель этой диктатуры — воспитать во всей массе населения Союза Советов сознание ею своего права на творчество новых форм и условий культурной жизни, на строительство социалистического общества равных. Цель эта поставлена не "произволом фанатиков и варваров", как утверждают люди, которых ненависть заставляет притворяться невеждами и кретинами, — эта цель поставлена волею истории, она неоспоримо доказывает, что индивидуализм как основа развития культуры выдохся, отжил свой век. Употребляется ли ради развития сознания человека насилие над ним? Я говорю — да! Ещё не было момента, когда бы оно не употреблялось ради достижения этой цели. Культура есть оранизованное разумом насилие над зоологическими инстинктами людей. В школах Европы секут детей именно для того, чтоб сделать из них покорных слуг семьи и общества — таких же хранителей "культурных традиций", каковы их родители. Я очень рекомендую педагогам Европы сечь детей за проявление инстинкта собственности, а также внушать детям сознание их права сечь родителей за страсть к накоплению денег путём грабежа, легализованного ими же — родителями.

В массе рабочих Союза Советов действуют предатели, изменники, шпионы бывших "хозяев страны", — хозяев, которые хотели бы восстановить свои владельческие права, — вполне естественно, что рабоче-крестьянская власть бьёт своих врагов, как вошь. Этих бывших хозяев и бывших людей поддерживают капиталисты Европы, её паразиты; поддерживают в надежде удовлетворить свою болезненную и безумную жажду наживы. Рабочие и крестьяне Союза Советов успешно строят своё государство в условиях зоологической ненависти к ним со стороны буржуазии всего мира, класса, уже выродившегося, изжившего свою энергию, не способного к творчеству культуры, действующего уже только по силе инерции.

Чего же хочет этот класс дегенератов? Он хочет ещё немножко посидеть на чужой шее, пожить чужим трудом. Немножко. Он сам не рассчитывает на длительное существование. Один из его покорных слуг, Густав Эрве, заманивая немецких капиталистов на "сближение" с французскими, откровенно выболтал в газете "Виктуар" скромные намерения своих хозяев. Он говорил:

Германия порвала бы свои связи с Москвой и, являясь вместе с Польшей барьером против русского большевизма, приняла бы участие во всех мероприятиях экономического порядка в интересах защиты цивилизации от коммунистического варварства. Крушение большевизма в России, восстановление в ней капиталистического режима - и это надо запомнить - означает 20, 30, 40 и 50 лет обеспеченной работы для американской и европейской промышленности.

Как видите, капиталисты хотят действительно немногого: не менее двадцати, не более пятидесяти лет привычно спокойной, сытой, бесцветной, разнузданной и безответственной жизни. И вот ради того, чтобы обеспечить себе "благоденственное житие", они снова готовятся послать в бой миллионы своих рабочих и крестьян и своих колониальных рабов против страны с населением в 150 миллионов и армией, в которой каждый боец хорошо знает, за что он будет драться. За всю свою историю буржуазия не выражала своего бесчеловечия в такой откровенно цинической и подлой форме!

Но в чём же дело? Почему за последние два года буржуазия Европы особенно непристойно и цинично обнажает свою бесчеловечную сущность? На этот вопрос даёт совершенно ясный ответ бывший консервативный депутат Артур Гопкинсон в английском журнале "Эмпайр ревью". Он пишет "с подкупающей искренностью":

Что я хочу особенно подчеркнуть для сведения читателя - это, что глупо притворяться, будто пятилетний план не удался. Это факт, что во многих областях план уже превышен. Я стараюсь всеми силами предостеречь читателя от ошибки, которую может породить предположение, ято пятилетка потерпит неудачу, потому что в действительности она уже достигает такого обширного успеха, который превращает её в угрозу всему цивилизованному миру.

Гопкинсон с ужасом рисует перспективу превращения СССР в независимое от мирового капитализма государство. С пеной у рта он призывает к войне против СССР. Он заканчивает статью следующим решительным предостережением:

Серп и молот может в будущем означать для Европы то же, что полумесяц означал в прошлом. Это, может быть, верно, что "кто поднял меч, от меча и погибнет".

Но история последующих пятидесяти лет покажет, что тот, кто не поднял меча, погибнет более позорной смертью.

Этот бывший человек умнее Густава Эрве. Он ничего не говорит о "варварстве коммунизма", ибо, очевидно, понимает, что коммунизм и варварство - несовместимы. Он не кричит, как другие идиоты, о "гибели культуры", разрушаемой коммунизмом. Его волчий вой и вызван страхом, что Союз Советов превращается в государство, не зависимое от мирового капитализма.

Вот что, господа гуманисты, вызывает ужас собственников, и вот где причина ненависти к Союзу Советов, причина клеветы на рабоче-крестьянскую власть, быт, на его народ, изумительная энергия которого начинает эпоху нового и уже общечеловеческого возрождения.

Господа гуманисты! Разрешите поставить наивный вопрос:

Почему вы не протестуете против такого государственного порядка, который разрешает ничтожному количественно и разрушенному морально меньшинству распоряжаться жизнью большинства, отравлять его своими пороками, держать в условиях нищеты и невежества, ставить на поля битв миллионные нации для взаимного истребления, бессмысленно тратить на вооружение огромные количества металла и других сокровищ земли, - сокровищ, которые принадлежат трудовому народу и должны обеспечивать его будущее?

Не кажется ли вам, что бессмысленный порядок служит препятствием росту действительной, общечеловеческой культуры, о которой вы платонически мечтаете?
Максим Горький
»


[править] Наследие в Нижнем Новгороде

[править] Интересные факты

  • Почти во всех советских городах были площади и улицы Горького, которые в шутку жители называли «Улица Кой-кого». В Москве такой улицей долго были Тверская.
  • В 1929 г. Горький посетил Соловецкий лагерь. Один из малолетних заключенных, видя в нем заступника угнетенных, рискнул рассказать ему о чудовищных условиях жизни в этом лагере. Горький прослезился, но оставил после разговора с мальчиком (почти сразу же расстрелянным) в «Книге отзывов» Соловецкого лагеря восторженные похвалы тюремщикам.
  • Старинный Нижний Новгород много десятилетий носил имя Горького. Сегодня об этом напоминает затопившее Волжскую пойму водохранилище и железнодорожная станция. До сих пор хранят память о Горьком в своих названиях районный центр Омской области село Иконниково и пригород Царицына (Волгограда). Также именем Горького названа станция метро в Петербурге, Центральный парк культуры и отдыха в Москве, корабли, множество иных объектов по всей России.

[править] Смотрите также




Вернуться на