Авианалет 4 ноября — различия между версиями

Версия 02:03, 12 ноября 2010

Наиболее народная статья Рунета об авианалетах немецко-фашисткой авиации на г. Горький

Сбитый немецкий самолет выставлен на пл. Минина. ВПЧ. Альбом "Нижегородская фотография. 1917-1970"

Немецкая карта г. Горького с указанием целей для бомбардировщиков

4 ноября 1941 г. был совершен первый налет немецких бомбардировщиковна Нижний Новгород (тогда город Горький), приведший к большим человеческим жертвам.

Официальные данные

Первый налет на город был совершен вражеской авиацией с 4 на 5 ноября 1941 года. В нем участвовали группы бомбардировщиков «Хейнкель-111», «Юнкерс-88», всего до 150 самолетов. Из этого числа к городу Горькому прорвалось 11 самолетов.

История

Немецкие летчики махали горьковчанам руками

Погода в тот день была холодная и мрачная, вполне отражавшая настроение горьковчан во время наступления вермахта на Москву. Город, еще недавно находившийся в глубоком тылу, становился, по сути, прифронтовым. Над Горьким висели свинцовые тучи, время от времени просвечивавшиеся слабым ноябрьским солнцем.

День уже клонился к концу, когда около 16.10 жители Ворошиловского (Приокского) района услышали в небе рев моторов. Взглянув вверх, они увидели внезапно вынырнувший из облаков двухмоторный самолет, на его серо-голубых крыльях отчетливо виднелись черные кресты. Сделав несколько кругов над кварталами, он сбросил бомбу на завод им. Ленина. Вслед за этим в главном четырехэтажном корпусе прогремел мощнейший взрыв, от которого обрушилась большая часть здания. В небо поднялся высокий столб черного дыма, огня и пыли, который было видно из всех частей города. Только после этого послышались гудки воздушной тревоги, а из района Тобольских казарм начали палить зенитки. На расположенном напротив пострадавшего предприятия заводе радиоаппаратуры им. Фрунзе во всех цехах вылетели стекла и осыпалась штукатурка. Пилот же «Хейнкеля» спокойно повел самолет к Кремлю, попутно осматривая местные достопримечательности. При этом летчики, почти как в фильме Михалкова «Утомленные солнцем-2», высовывались из кабины и махали испуганным жителям руками.

Тем временем к городу приближались еще два бомбардировщика. Это были «Хейнкели-111», хорошо знакомые жителям Варшавы, Лондона, Ленинграда и других городов Европы. Пройдя над окрестными деревнями и наведя страх на колхозников, они около 16.20 на предельно малой высоте появились над Автозаводским районом. Самолеты с ревом пролетали над головами людей, направляясь в сторону завода. Один бомбардировщик шел над нынешним проспектом Молодежным, второй – в четырехстах метрах левее, над проспектом Ильича. Анна Сорокина, в это время находившаяся на улице, вспоминала потом: «Они летели, как на параде, едва не задевая брюхами крыши и печные трубы». В эти самые секунды Надежда Надёжкина, находившаяся на своем посту на крыше заводоуправления ГАЗа, тоже отчетливо видела на фоне сумеречного неба два самолета, на малой высоте приближавшихся с запада. Девушка нервно перебирала лежавшие перед ней фотографии бомбардировщиков, пытаясь сравнить их с увеличивающимися в размерах оригиналами. Когда самолеты полетели уже над заводской территорией, Надёжкина еще надеялась, что, может быть, это свои, но тут она увидела, как от одного из них отделились четыре бомбы, с воем устремившиеся вниз прямо на ремонтно-механический цех. А еще через мгновение все вокруг сотряс грохот взрывов, и в небо взметнулись столбы огня и дыма. Как потом оказалось, три бомбы попали в середину корпуса, четвертая взорвалась на улице между РМЦ и электроподстанцией монтажно-штамповального цеха. В здании рухнули перекрытия, полностью обрушилась восточная торцевая стена, вышибло почти все перегородки. Одна из бомб разорвалась прямо в столовой, и все находившиеся внутри рабочие были разорваны в клочья. Второй «Хейнкель» сбросил бомбы на Автозаводскую ТЭЦ. Одна взорвалась в строившейся западной части здания, полностью разрушив ее, вторая проломила крышу, но застряла в стропилах и, повиснув над котлами, не взорвалась.

На заводе поднялась паника, и многие рабочие, покинув цеха, побежали к проходным. Тем временем один самолет сделал круг над заводом, при этом бортстрелок дал одну за другой три пулеметные очереди по проходной и по бегущим к ней людям. Надёжкина вспоминала: «Спускаясь в укрытие чердачного помещения, я видела, как рядом выкрашивается штукатурка от потока пуль, и слышала их смертоносное жужжание…» Уходя на запад, бомбардировщики обстреляли улицы Автозаводского района, а также ехавшие по ним автомобили и конные подводы.

Бетхер и его команда

В налете участвовали опытнейшие немецкие летчики из бомбардировочной авиагруппы KGr.100 «Викинг», в том числе известный ас Ханс Бётхер, до этого много раз бомбивший Москву. У них имелись подробные фотографии города с указанием всех важных объектов. Противовоздушная оборона города создавалась методом импровизации, и к ноябрю 1941 г. она в основном состояла из 76-миллиметровых орудий образца Первой мировой войны. Огонь батарей велся беспорядочно и хаотично, не создавая немцам никаких помех.

В 16.40 появился еще один «Хейнкель». Бомбардировщик шел с южного направления, со стороны деревни Анкудиновка, и летел низко над железной дорогой. Двухмоторная махина с ревом пронеслась над станцией Мыза. Некоторым жителям даже удалось разглядеть подвешенную под фюзеляжем огромную бомбу. Неожиданно вынырнув из-за гористого берега, самолет пролетел над Окой и с пологого пикирования сбросил «груз» на завод «Двигатель революции». Сильнейший взрыв прогремел в здании силовой станции предприятия, в котором находились паровые котлы, дизельная, компрессорная и трансформаторная подстанции. Рабочие, находившиеся в соседних цехах, от сотрясения повалились на пол, затем сверху на них посыпался настоящий дождь из осколков стекла световых фонарей.

Естественно, на городских улицах началась паника: пассажиры на ходу выпрыгивали из трамваев, шоферы бросали автомашины прямо на дороге и убегали, толпы людей сломя голову бежали к укрытиям. Начиная с 17.15 немецкие самолеты произвели еще несколько налетов на Горький, продолжавшихся до поздней ночи.

Утром 5 ноября собралось на экстренное совещание бюро Горьковского обкома партии. После выяснения общих результатов налетов было принято постановление о ликвидации последствий бомбардировки.

Утренние газеты же вышли без единого намека на трагические события. Так, «Горьковская коммуна», ни слова не сообщая о налетах на город, поместила огромную статью «В фонд обороны Родины», в которой говорилось, как горьковчане в едином порыве сдают на нужды войны рояли, личные автомашины, упитанных баранов и т.п.

«Это было страшное зрелище»

Между тем на заводе им. Ленина продолжались спасательные работы на развалинах главного корпуса. Большие глыбы растаскивали «полуторками» и тракторами, а мелкие обломки – вручную. Сварщики резали погнувшуюся и искореженную арматуру. «Самое неприятное ощущение испытывали, когда, разгребая щебенку, понимали, что лопата упиралась в мякоть женской или мужской ноги», — вспоминал потом Борис Увяткин, работавший тогда ведущим инженером на предприятии. Часть людей по-прежнему оставалась под завалами и получала воду и пищу через небольшое отверстие. На ГАЗе весь день тоже прошел в раскопках. Наиболее страшная картина наблюдалась в разрушенном ремонтно-механическом цехе. Оттуда то и дело выносили завернутые в брезент изуродованные человеческие останки, предъявляя их на опознание собравшимся здесь родственникам. Кто-то узнавал своих по оторванной кисти руки с часами, кто-то по куску ноги с ботинком. Многие трупы вообще не подлежали опознанию. Один из очевидцев потом вспоминал: «Это было страшное зрелище. Вот мать узнает свою дочь по окровавленному платку и сережке. У женщины тут же начинается истерика, ее подхватывают под руки другие рыдающие родственники…» Затем опознанные останки грузили на грузовики и везли на Автозаводское кладбище. Большая же часть завода, несмотря на повреждения, продолжала работать.

Точное число жертв из-за халатного и откровенно наплевательского отношения к их учету так и осталось неизвестным, но на основании различных обрывочных данных можно предположить, что тогда погибли не менее 300 – 350 человек. В послевоенные годы подробности этого страшного налета и его последствия всячески скрывались от общественности, а действия противовоздушной обороны, напротив, выпячивались как суперэффективные. И это при том, что зенитные батареи, выпустив свыше 13 тысяч снарядов не причинили бомбардировщикам никакого вреда. Поэтому до сих пор, спустя уже семь десятилетий, 4 ноября так и не стало памятной датой, а в городе не установлено ни одного общедоступного памятника жертвам бомбардировок, не считая пары небольших мемориальных досок на «Нителе» и на ГАЗе.

Источник: "Ленинская Смена", N45 за 2010 г.

Фрагменты из книги воспоминаний работницы вневедомственной охраны

kokon, Городской форум НН.РУ: "Я книгу год назад верстал, которую моя покойная бабушка написала (точнее, она родная сестра моей бабушки). Она в ВОХРе работала."

ВОХР

В конце июля 1941 г. меня вызвали в комитет комсомола и предложили работу в охране завода бойцом охранять завод. До этого там работали только мужчины, но их всех забрали на фронт. И вот на их место встали девушки. Жили мы на казарменном положении. В наряд ходили через день. Кормили плохо. На обед привозили в наряд похлёбку из воды и немного в этой воде манной крупы, и кое-где небольшие кусочки сала. На второе шукрут, это капуста, потушенная с картошкой, морковью, луком, и всё это, конечно без масла и мяса, хлеб 650 гр. согласно карточки. На ногах стояли по 16 часов в сутки. Без привычки очень болели ноги-пятки.

Наш 6-й отдельный отряд охранял завод № 466, где делали авиамоторы. Завод был расположен на территории Автозавода. В свободное от наряда сутки у нас была только ночь. День был занят учёбой. Учили устав службы, строевую подготовку. Изучали винтовку образца 1888 г, а потом из неё стреляли, и конечно, политзанятия. Жили в большой казарме. Где было установлено несколько десятков кроватей. Был красный уголок и баян. Один из командиров очень хорошо играл на этом баяне. Молодость есть молодость, она брала своё. Нам было весело, хотя в желудке было не всегда сытно.

Бомбёжка 4 нобря 1941 года

Это произошло 4.11.1941 г. Мы только, что вернулись из наряда. Строем пришли в столовую. Обед был праздничный. Блюда 1-е и 2-е мясные. Даже компот и пирожок. Но обед этот съесть нам, было не суждено, о чём мы потом очень жалели. Поели первое, вдруг шум мотора, и очень низко перед окнами пролетел самолёт с чёрными фашистскими крестами. Это был разведчик. Нас тут же подняли в ружьё. А перед бомбёжкой за несколько дней к нам приходили из военкомата, набирали добровольцев девушек на фронт. Добровольцев набрали много. Но когда началась бомбёжка. А это было ночью 23.30, у многих героев добровольцев пыл поубавился. И охота идти на фронт отпала. Конечно многие из них всё же на фронт ушли. До самой ночи мы были в большом напряжении, нас не распускали.

Когда началась 1-я бомбёжка. Нас строем повели в завод на подкрепление постов. С крыш цехов и с земли били зенитки, светили прожектора, ревели моторы самолётов, и уже рвались бомбы. Все нервы сжались в комок. Мелкая дрожь била во всём теле. Под огнём нам пришлось идти с километр пути, но нам казалось, что шли мы целую вечность. Нас всех послали по постам на подкрепление часовым. Я пошла на пост в центральную кассу и конструкторское бюро, две двери рядом. Здание пустое, лишь один часовой охранял эти две опечатанные двери. На крыше безумолку била зенитка, и страшный гул раздавался по пустому зданию. Часовой – девушка, прижавшись в угол с винтовкой, плакала и тряслась от страха, и очень обрадовалась моему появлению. Вдвоём всё же не так страшно. После этой бомбёжки мы все, как-то повзрослели и поумнели, и ещё острее поняли всю значимость этой войны. Бомбёжка продолжалась 4 ночи, всё это время мы стояли на постах. Я очень беспокоилась за своих родных, а они обо мне и Галине, которая после 8 класса пошла работать в завод. Работала по 12 часов в сутки, а в пересменку по 18 часов.

В заводе могло случиться всякое. Были убитые и раненые. Горел деревообрабатывающий цех в деревне Монастырка. На крыше цехов во время бомбёжки стояли дежурные, и сбрасывали упавшие на крышу зажигательные бомбы. А с фронта шли плохие и тяжёлые вести. Наша армия отступала, с каждым днём всё ближе и ближе к Москве. Радио после каждой передачи вещало: «Враг будет разбит, победа будет за нами!». Мы крепко верили в это. Верили в мудрость нашего вождя.

Зимой прибыл отряд из охраны ЗИЛ из Москвы. Их эвакуировали. Шли весь путь от Москвы до Горького пешком. Уставшие, обветренные, пришли к нам строем с вещевыми мешками. Враг был всего в 30 км. от Москвы, и всех нас это очень волновало. В охране я подружилась с очень хорошей девушкой белоруской Маланьей Зайкиной, честной, првдивой. В общениях и знакомствах я очень осторожна, но наша дружба с Молей завязалась надолго. До сих пор мы ведём с ней переписку. Сейчас она живёт в г. Кричеве, у неё 4 дочери. Судьба сложилась не очень легко. По прибытии Москвичек, нас автозаводцев отпускали жить по домам, чему мы были бесконечно рады. Отряд наш № 6 передали в ведение завода № 466.

Война, время тяжёлое, голодное. Как нарочно, стояла суровая зима. В домах с паровым отоплением не было тепла, воды и, частично, света. Из всех форточек торчали трубы печек-буржуек. Мы жили в бараке и топили печку, вода в колонке на улице, туалет тоже на улице. С продуктами перебивались, кто как мог. Голодные люди порой не гнушались отбросами с помойки. Нам этого не довелось. Целые обозы с санками устремились в деревню за картошкой в обмен на вещи. Меняли всё, кто чего может. А давали за это очень немного, вещи были обесценены. Нашей семье как-то повезло. Значительный вклад внесла сестра Мария. Она работала экспедитором в ЦЗЛ. У неё была возможность достать керосин, а это был очень ценный товар в деревне, и легко брали его на картошку. Мама ездила и меняла, и привозила мешок картошки, которого хватало на нас 6 голодных ртов очень не надолго. Иногда с ней ездил папа.

Мне тоже довелось испытать это счастье. Это очень тяжёлый труд. Пешком 50-60 км. в один конец. Стучали в каждый дом. Иногда что-то выменивали, а в ином доме ругались и грозились спустить с цепи собак. Мешок картошки тянули за верёвку, санки выматывали последние силы. Иногда в мороз, метель и пургу. Полуголодные, обессиленные люди целыми обозами, еле волоча ноги, и таща за собой санки с мешком картошки. На пути, в обратном пути, была большая длинная гора, и с грузом подниматься по ней было очень трудно. Бедная моя мама, она оставила всё своё здоровье на этой горе.

А мы работали, и возможности не имели такой. Иногда Мария привозила нам картошку на машине, благодаря помощи и доброте её начальника Постникова и зав складом Пяокумовича.

1943 год

Июнь этого года сплошной месяц больших и массированных налётов и бомбёжек на наш город, и особенно Автозавод. Прилетали изо дня в день партиями по 150-200 самолётов, начиная с 24.00 и до 3 часов ночи.

Сбрасывали осветительные приспособления на парашютах и бомбили нас. Было светло как днём. Горел завод, цеха, строения. Там и тут рвались бомбы. Главный грузовой конвейер был разрушен до основания. Торчала только арматура, как скелет огромного животного, и казалось, что поднять его больше невозможно их этого пепелища. Но люди, это чудо природы, люди голодные, обессиленные. Плохо одетые сотворили чудо, и в течение одного месяца восстановили всё. И с конвейера опять стали сходить машины, нужные фронту.

Люди работали круглосуточно. Усиленное питание подбадривало людей. Очень много погибло в этот грозовой июнь 1943 года. Целые штабеля из трупов, без рук, ног, без головы, это было кровавое месиво. Я видела всё это своими глазами. После этого в бомбёжку у меня поднималась температура. Трупы хоронили в братскую могилу, нагружали целую машину без гробов и всяких обрядов, и закапывали.

Родные не могли найти в этом месиве своих близких. В то время на постах я уже не стояла, а работала в штабе. Во время бомбежки мы прятались в щели, вырытой около нашего барака. Мы целый месяц не раздевались и не разувались. Неподалёку от нашего барака стояла зенитная батарея. Зенитчики жили рядом в бараке, мы слышали, как начиналась на батарее тревога. Они первыми узнавали о приближении вражеских самолётов. Потом уже радио, которое никогда не выключалось, начинало оповещать душераздирающим воем сирены, а диктор произносил несколько раз: «Граждане, воздушная тревога», А по окончанию: «Отбой, отбой». Но эти 3 часа бомбёжки тянулись вечностью, уносили сотни жизней.

Однажды бомба весом 500 кг. упала около зенитной батареи. Погибло 2 бойца девушки, в основном на батареях служили только девушки, за исключением командиров. Во время взрыва этой бомбы под нами в щели, где мы сидели, земля покачнулась, как будто в лодке на воде. В тот же раз засвистела бомба прямо над нашими головами. Все замерли, даже дети перестали плакать. Летела наша смерть, но бог миловал нас, совершилось чудо. Она упала неподалёку в метрах 7-10 от нас и не взорвалась, иначе от нас осталось бы мокрое место. Днём бомбу откопали. Она упала в наш огород. Когда сапёры извлекли её, это была бомба 200 кг. весом. По окончании бомбежки люди бродили по улицам измученные с красными от бессонницы воспалёнными глазами. Догорали на дорогах зажигалки. Валялись трупы убитых.

Из завода вывозили нагруженные трупами машины к моргу, раненых возили в госпиталя. Все школы были заняты под госпиталя. Вместе с фронтовиками лежали и мирные граждане, дети и старики.

В тот злополучный вечер однажды прибыли 2 крытых грузовика с эвакуационными из Москвы людьми. Разместить их не успели, было уже поздно. Люди остались на ночь в машине, а ночью бомбежка, не стало ни машин, ни людей.

Это было около завода у 6-й проходной. На проводах висели человеческие тела и кишки. Прямое попадание, это было не редким случаем, когда прямо в щель, т.е. убежище попадали бомбы, и утром откапывали вместе с землёй человеческие тела женщин, детей, стариков и всех кто там был. Однажды пришли после бомбёжки, а кошки нет. Где-то мяучит, никак найти не можем. А она забралась в футляр швейной машинки, задняя стенка у неё была отломана, и она себе там тоже устроила убежище.

Однажды, спасаясь от бомбёжки, семья наша ушла в Гнилицы к знакомым. В сарае осталась коза Зорька. Утром за козой пошла Валентина, ей всего было 14 лет, о ней она очень переживала. Привязав на верёвочку, хотела её увести, но коза упёрлась, и идти не хотела. Валентина ничего сделать с ней не может, плачет и боится, как бы опять бомбить не стали. Вдруг где-то прогремел орудийный выстрел, второй. И коза побежала вперёд хозяйки. Она тоже ночью натерпелась страху и тоже хотела жить. После этого кровавого месяца нас больше не бомбили. Войска наши пошли в наступление. Народ вздохнул с облегчением. Вера в людях укрепилась. Стали возвращать оставленные наши города.

З.Ы. Здесь текст не редактированный, т.е. так как есть, ошибки тоже не исправлены. Т.к. файл для печати я похерил. Осталась редактированная pdf версия.

Обсуждение и рассказы нижегородцев о немецких бомбардировках Нижнего

Ковалиха

Тема о том, что нельзя забывать эту трагедию. Еще живы люди, которые помнят бомбежки города. Один человек из нашей семьи в войну видел оторванную детскую ручонку на Ковалихинской улице, она лежала на внешнем подоконнике одного из домов. Если не ошибаюсь, на Бугровском кладбище есть братская могила погибших на Автозаводе. жизнь взаймы, Городской форум НН.РУ

Полеты над царственно пославленным городом "как на параде"

Мать рассказывала про этот налёт. Как раз их удивило, что фашисты делали это как на параде. Махали лётчики руками и ржали, пролетая над бараками. Напротив УГЖД есть магазин в пятиэтажке. На козырьке стояла зенитка. Плохо помню из рассказов, но кажется там мой дед со стороны матери и дежурил. Dr.Qy, Городской форум НН.РУ

Немцы и Федяково

Немцам почему то понравилось название " Федяково "- они так даже НИТЕЛ и Фрунзе обозвали. Шведам тоже понравилось,- они при выборе места для "ИКЕИ" сразу на карте в "Федяково" ткнули. Загадка... Профи, Городской форум НН.РУ

Гибель работников "Сокола" по ночам, и во время испытаний

У меня бабушка работала на авиационном заводе в то время. Рассказывала, что приходили утром на смену, а около станков - трупы 16-летних, умерших в ночную смену от холода и недоедания. А, перед сменой они шли расчищать от снега аэродром, где проводились испытания. Еще рассказывала, сколько народу разбилось во время испытательных полетов. А работницы завода убирали трупы, обломки, снова чистили снег и шли к станкам. В 41-м ей было 17 лет. Гадкий я, Городской форум НН.РУ

Авианалеты на завод им. Петровского

— Что-то не нахожу на /немецкой/ карте завода Петровского, разве его в войну не бомбили?

— Завод им.Петровского не местный. На самом деле это эвакуированное предприятие с Украины. Т.е. он появился у нас в городе только после начала войны разместившись в существовавших ранее мастерских. Скорее всего, немцы не знали о нем на момент составления плана операции.

— Потом бомбили и его. Бабушка работала в войну на заводе Петровского, не помню, с первых дней войны или нет. Про бомбежки рассказывала, конечно. Если завод в войну находился на том же месте, то на карте его просто не видно - он же на Сенной, этого куска нет.

— Бабушка работала в войну на заводе Петровского

— О! И моя там же работала! Тоже рассказывала про то время. Завод Петровского бомбили неоднократно.

— Мои тоже рассказывали, но я плохо помню. Вроде бы, говорили, что зенитка стояла на месте а/с Сенная, и что район этот был деревенская местность.

— Так, я выспросила все сейчас у бабушки. Она на завод пришла в марте 42 года (ей тогда было почти 17 лет). Сам завод Петровского эвакуировали к нам в декабре 41-го. Разместили его в нескольких частях города: главное управление и несколько цехов - в одном из корпусов мельницы на Черниговской, а другая часть - на Ульяновском заводе внизу под горой под Откосом или дальше (я честно не поняла, где это на современной карте). Бабушка работала на Черниговской в цеху у станка, говорит, что бомбили их часто, но бомбы падали в Оку. Хотя, говорит, целью мог быть не столько завод, сколько мельница. Налет 4 ноября она помнит прекрасно. Ее район не бомбили (на Ошаре), но сильно бомбили завод Ленина, там работали соседи по дому, отец и дочь, бабушкина подружка, оба погибли в первый налет.

— А Ваша бабушка не припомнит, что же было на том месте, где сейчас завод Петровского? И где был хотя бы примерно тот "Ульяновский завод внизу под горой", что он производил?

— На Сенной был завод "Красный металлист", в 43 году его слили с заводом Петровского и, видимо, часть производства перенесли туда. Бабушка в цеху на Черниговской работала до 49 года. Я завтра откопаю книжку про завод, к какому-то юбилею делали, поищу там подробнее. Да, кстати, выше вы писали про район Сенной. Это уже был город, там еще до революции стояли обычные двухэтажные дома (они и сейчас там есть). Может быть, уже дальше по Родионова были деревенские дома, как сейчас, но все равно это город. В районе "Маяка" было городское кладбище (Печерское), а потом парк с танцплощадкой.

— Я писала про район а/с Сенной. А про а/с мне говорили, там петухи и куры бродили, напротив дома речников до сих пор деревянные дома сохранились. Под откосом была деревня. Кладбище я знаю, это дальше. Вместо Усилова были частные деревенские дома, вплоть до 80-х годов.

— Вот-вот, мой прапрадед был речник - старший механик, один из домов принадлежал его семье.

Городской форум НН.РУ

"50-200 не было ни в начале-ни в конце Войны"

150-200 не было ни в начале-ни в конце Войны.Не измерялось кол-во даже десятками.Бабуля докладывала:) зенитчицей служила всю ВОВ в Горьком.Говорила так же,что ущерба немцам от их девичьей стрельбы не было никакого,чиста дискомфорт создать заградительный и напрячь с прицельным бомбометанием.Единственное рассказывала про таран в начале войны,наш летчик отчаявшись сбить из пулемета пошел на таран над Окой,сбил и сам выжил спрыгнув с парашютом.Еще слышал от местных жителей в районе Павлова сбили один посредством истребительной авиации в 43 как раз. Хотя много говорили,что якобы да, вылетали бомбить большими группами по 100 и более,но прорывались единицы. Treglor, Городской форум НН.РУ

Поиск диверсантов

Моему отцу в 41, когда началась война было 7 лет. Жили они в Гордеевке, там где сейчас микрорайон Мещерское озеро. Стояли там три желтых каменных дома,один кстати до сих пор стоит рядом с автодорогой, ведущей на борский мост- это бывшая школа железнодорожников ,во время войны там воинская часть стояла. Когда мещерку строили в 70-80г. два из трех домов снесли.Так вот он помнит как часто пытались фашисты бомбить мост через Волгу, один раз все вокруг заполонили грузовики с солдатами, как он говорил искали диверсантов ,возможно тех что были заброшены для подрыва моста.Его мать, моя бабушка работала на железной дороге, их перевели на казарменное положение и в 42м его отправили жить в деревню в Гагинский район к родне. Сан-ек, Городской форум НН.РУ

Автомобиль для военкома

— Грамотно. Самолет на бреющем из зенитки поразить практически нереально. Про "горьковчан в едином порыве сдававших автомобили" понравилось. Личных автомобилей в Нижнем перед войной было едва несколько десятков и их все отобрали в первые же месяцы. На нашем всю войну катался сука военком автозаводского района. Самое замечательное, что после войны он её не вернул.

— Отомстили за машинку?

— Батя мстил как мог - забрасывал машину с крыши ледышками зимой. Самое обидное было в том, что это был личный подарок Генри Форда деду.

— Расскажите, плиз, поподробней про деда и Форда, очень интересно!

— В 93-м я тот же вопрос задал работнику ГАЗовского музея, который водил нас экскурсией. Тот сделал квадратные глаза и сказал что ничего такого не было. Я сейчас могу приврать по цифрам, бо историю эту рассказывал батя очень давно, а документы все в семейном архиве.

В общем на заре становления ГАЗа, т.е. еще до его запуска, предположительно конец 20х, из Горького в Америку, на обучение к Генри Форду, который продал СССР ВСЮ ТЕХНИЧЕСКУЮ ДОКУМЕНТАЦИЮ на выпуск автомобилей Форд-А и АА (что бы там не говорили бумагомараки, фантазирующие о якобы участии советских инженеров в разработке ГАЗ-А, машины выпускались ПОЛНОСТЬЮ по чертежам и на оборудовании Форда, изначально даже с Фордовской эмблемкой и именно поэтому первая ГАЗовская эмблема была обвальной) была отправлена большая группа молодых специалистов, среди которых посчастливилось быть моему деду.

Вопреки бытующему сейчас мнению, за границу ездили не только коммунисты - дед умер беспартийным. Пробыли они там год с чем-то, начали работая рабочими на тех участках, возглавлять которые потом были должны на Родине, потом работали помощниками мастеров, помощниками управляющих цехов и помощниками управляющих производств (переводя на наши должности). Перед возвращением на Родину, каждому от Генри Форда был подарен автомобиль Форд-А.

У нас хранится дарственная, за подписью Г. Форда.

К сожалению, насколько я знаю из рассказов отца, практически все участники этой командировки были репрессированы. Деда спасло крестьянское чутьё - еще до "великой чистки" он ушел с занимаемой должности и устроился мастером в подсобном газовском производстве, где и проработал до пенсии. Отец говорил, что до 53го года в коридоре у них стоял фанерный чемоданчик с теплыми вещами, кружкой, ложкой, тарелкой.

Видимо на волне борьбы с "низкопоклонничеством" эта "позорная страница истории славного завода" и была вырвана с корнем, и мы все должны верить, что на ГАЗе вдруг из ниоткуда появилось полтора десятка грамотных руководителей производств, досконально разбирающихся в своих направлениях. Наверное надо будет порыться в архиве, отобрать все дедовы фотки в Америке и положить в галерею.

Смотрите также

• Горьковчане и Великая Отечественная Война

• Завод имени Ленина (НИТЕЛ)

• Приокский район

• Горьковский Автозавод

• Автозаводский район

• Авиазавод Сокол