Анненков Иван Александрович — различия между версиями

Версия 11:58, 27 января 2012

И. А. Анненков родился в семье, может быть, не слишком родовитой, но занимавшей прочное положение в русском обществе конца XVIII в. Его отец, Александр Никанорович, служил в знаменитом лейб-гвардии Преображенском полку. В чине капитана он вышел в отставку и перешел в статскую службу, где стал советником нижегородской гражданской палаты в чине статского советника. Первоначальное образование Иван получил дома. К нему были приглашены швейцарец Дюбуа и француз Берже, которые сумели обнаружить в мальчике хорошие способности как к точным, так и к гуманитарным наукам, и приохотили его к постоянному, серьезному чтению. В пятнадцатилетнем возрасте он начал слушать лекции в Московском университете. Однако, несмотря на интерес к лекциям по философии, статистике и математике, молодой человек, как и многие его сверстники, мечтал о военной карьере, что было вполне естественно после славных побед русского оружия в недавнем прошлом. Через два года, не закончив университетского курса, после сдачи обязательного экзамена при Главном штабе, И. А. Анненков вступил юнкером в один из самых привилегированных гвардейских полков - Кавалергардский. Служба в нем была привилегией не только из-за близости ко Двору, но и потому, что позволить себе служить в нем могли лишь представители очень состоятельных семей, т. к. и обмундирование, которое приобреталось за свой счет, и образ жизни завсегдатаев высшего столичного общества требовали больших средств. Сын А. И. Анненковой мог себе это позволить, хотя время от времени мать, недовольная некоторыми его поступками (например, участием в дуэли 19 марта 1820 г., на которой им был смертельно ранен В. Я. Ланской), грозилась сократить его содержание и даже вообще лишить его своей поддержки. Но до поры до времени этим все и ограничивалось. Поначалу жизнь его мало чем отличалась от жизни других молодых офицеров. Изменения начались в 1821 г., когда полк был выведен в Белоруссию на маневры. В это время в полк вступили А. М. Муравьев, Ф. Ф. Вадковский, А. С. Горожанский, интересы которых не ограничивались балами и картами. Анненков быстро сошелся с новыми сослуживцами, найдя, что их эрудиция и интерес к отвлеченным, достаточно серьезным и в то же время возвышенным рассуждениям созвучны его собственным. Это вырывало молодых людей из рутины обыденности, делало непохожими на других, что отвечало ставшему в то время модным романтическому идеалу героя. Некоторое время спустя к их кружку присоединились Д. А. Арцыбашев, П. Н. Свистунов, А. Н. Вяземский. К 1824 г. все члены кружка вошли в Северное общество. Они постоянно встречались для обсуждения дел. По-видимому, именно тогда А. М. Муравьев познакомил их с проектом конституции своего брата, которая, "по умеренности ее мнений", им не понравилась. Гораздо более их привлекали республиканские взгляды К. Ф. Рылеева. Действуя в духе тайного общества, декабристы-кавалергарды приняли живое участие в судьбе крепостного самородка Алексея Никитенко, ставшего позже профессором Петербургского университета, вынудив своего сослуживца графа Д. Шереметева дать ему вольную. Во время междуцарствия и подготовки декабристов к восстанию И. А. Анненков участвовал в совещании 11 декабря 1825 г. у Е. П. Оболенского, где вместе с Арцыбашевым согласился "не присягать Николаю Павловичу", но поощрять к возмущению солдат оба отказались, очевидно, понимая, что взбунтовать Кавалергардский полк им, поручикам и корнетам, не удастся. Однако 14 декабря И. А. Анненков вместе с товарищами вынужден был все же принести присягу новому императору, а позже - выйти на Сенатскую площадь против восставших. Это обстоятельство сначала облегчило его положение, т. к. участие в деятельности тайного общества показалось Николаю I, в присутствии которого арестованных 19 декабря кавалергардов допросил В. В. Левашев, случайным, и в наказание каждому из них было предписано провести 6 месяцев в крепостях. Анненков был отправлен в Выборг. Но уже 23 января, после показаний прапорщика Московского полка Толстого, Следственная комиссия постановила вернуть его в Петербург. 1 февраля Иван Александрович был доставлен в столицу и заключен в 19-й номер Невской куртины Петропавловской крепости. Оказавшись в одиночном заключении и поняв по характеру задаваемых вопросов, что следствие располагает сведениями о его действительном участии в делах тайного общества, а потому надеяться на благополучный исход не приходится, Анненков впал в глубокое уныние. Но волновала его не только собственная судьба, но и неопределенное положение, в котором он оставлял свою гражданскую жену Полину Гебль, к которой испытывал искреннее чувство. Она ждала ребенка (дочь Александра родилась 11 апреля 1826 г.), а узаконить их отношения он не сумел, поскольку Анна Ивановна и слышать не хотела о браке своего сына с модисткой из французского магазинчика с Кузнецкого моста. На предложение же молодого человека повенчаться без ее благословения его избранница не согласилась, не желая быть причиной ссоры между сыном и матерью, уже потерявшей в 1824 г. сына Григория, убитого на дуэли. Осуждение Анненкова оставляло Полину совершенно без средств к существованию, а он ничем не смог бы ей помочь. Все это привело его к попытке свести счеты с жизнью, повесившись на полотенце. Самоубийство не удалось. А тайная встреча с Полиной, которую она сумела устроить, и ее обещание поехать за ним в Сибирь, примирили Ивана Александровича с его участью. Возможно, этому способствовало и общение с товарищами. По воспоминаниям А. С. Гангеблова, соседа Анненкова по заключению, его камера находилась напротив камеры М. С. Лунина. Иногда двери камер оставляли открытыми, и узники могли разговаривать. Беседы их "большей частью витали в области нравственно-религиозной философии, с социальным оттенком", а "когда разговор истощался, они коротали время игрою в шахматы" фигурами, вылепленными из ржаного хлеба. Верховный Уголовный суд отнес Анненкова ко 2-му разряду, приговорив к 20-ти годам каторжных работ. В ночь на 11 декабря 1826 г. вместе с братьями А. М. и Н. М. Муравьевыми и К. П. Торсоном в сопровождении фельдъегеря Желдыбина он был отправлен в Сибирь. Это было нелегкое путешествие, выдержать которое они смогли только благодаря взаимной поддержке (покупка теплой оленьей дохи для Ивана Александровича в Омске; отказ ехать дальше, пока Н. М. Муравьев, упавший в обморок после одного особенно трудного перегона, не придет в себя и немного не передохнет и т. п.). 28 января 1827 г. декабристы были доставлены в Читинский острог, и для И. А. Анненкова начался каторжный период жизни. После амнистии 1856 г. Анненковы решили поселиться в Нижнем Новгороде, неподалеку от которого находилась основная часть их родового имения (большая часть его была возвращена в 1859 г.). В 1857 г. И. А. Анненков был назначен состоять сверх штата для особых поручений при нижегородском губернаторе А. Н. Муравьеве, основателе самой первой декабристской организации. В 1861 г. он был избран нижегородским уездным предводителем дворянства и принял активное участие в подготовке и проведении Крестьянской реформы. Он особо гордился, что ему довелось исполнить главную задачу, которую когда-то определили для себя декабристы. В 1865-1868 гг. И. А. Анненков возглавлял нижегородскую земскую управу. В 1860 г. Иван Александрович вместе с Прасковьей Егоровной на четыре месяца выехали за границу. В Париже она встретилась с братом, с которым не виделась с 1823 г. И необычная судьба Анненковых, и их всегда доброжелательное и достойное отношение к людям вызывали интерес в обществе и желание познакомиться поближе. С искренним восхищением отзывались об обоих супругах встречавшиеся с ними украинский поэт Т. Г. Шевченко и известный историк, издатель журнала "Русская старина", М. И. Семевский. Проезжая через Нижний Новгород во время своего путешествия по России, Александр Дюма был представлен героям своего романа "Учитель фехтования". К этому времени досада Анненковых уже прошла (в 1841 г., прочитав роман, героиня собиралась даже "публиковать в Париже ответ на книгу"), и они приветствовали писателя весьма радушно. 14 сентября 1876 г. скончалась Прасковья Егоровна, долго и серьезно болевшая. После смерти жены Иван Александрович прожил только чуть больше года, 27 января 1878 г. не стало и его. Первоначально супруги были похоронены в Крестовоздвиженском монастыре в Нижнем Новгороде, в 1953 г. их прах был перенесен на Бугровское кладбище.