Авианалет 4 ноября
Материал из Энциклопедия Нижнего Новгорода
|
Это незаконченная статья! Вы поможете развитию проекта, если пополните статью хорошей Нижегородской Информацией. Как писать смотреть Тут. |
4 ноября 1941 г. был совершен первый налет немецких бомбардировщиковна Нижний Новгород (тогда город Горький), приведший к большим человеческим жертвам.
Содержание
Официальные данные
Первый налет на город был совершен вражеской авиацией с 4 на 5 ноября 1941 года. В нем участвовали группы бомбардировщиков «Хейнкель-111», «Юнкерс-88», всего до 150 самолетов. Из этого числа к городу Горькому прорвалось 11 самолетов.
Немецкие летчики махали горьковчанам руками
Погода в тот день была холодная и мрачная, вполне отражавшая настроение горьковчан во время наступления вермахта на Москву. Город, еще недавно находившийся в глубоком тылу, становился, по сути, прифронтовым. Над Горьким висели свинцовые тучи, время от времени просвечивавшиеся слабым ноябрьским солнцем.
День уже клонился к концу, когда около 16.10 жители Ворошиловского (Приокского) района услышали в небе рев моторов. Взглянув вверх, они увидели внезапно вынырнувший из облаков двухмоторный самолет, на его серо-голубых крыльях отчетливо виднелись черные кресты. Сделав несколько кругов над кварталами, он сбросил бомбу на завод им. Ленина. Вслед за этим в главном четырехэтажном корпусе прогремел мощнейший взрыв, от которого обрушилась большая часть здания. В небо поднялся высокий столб черного дыма, огня и пыли, который было видно из всех частей города. Только после этого послышались гудки воздушной тревоги, а из района Тобольских казарм начали палить зенитки. На расположенном напротив пострадавшего предприятия заводе радиоаппаратуры им. Фрунзе во всех цехах вылетели стекла и осыпалась штукатурка. Пилот же «Хейнкеля» спокойно повел самолет к Кремлю, попутно осматривая местные достопримечательности. При этом летчики, почти как в фильме Михалкова «Утомленные солнцем-2», высовывались из кабины и махали испуганным жителям руками.
Тем временем к городу приближались еще два бомбардировщика. Это были «Хейнкели-111», хорошо знакомые жителям Варшавы, Лондона, Ленинграда и других городов Европы. Пройдя над окрестными деревнями и наведя страх на колхозников, они около 16.20 на предельно малой высоте появились над Автозаводским районом. Самолеты с ревом пролетали над головами людей, направляясь в сторону завода. Один бомбардировщик шел над нынешним проспектом Молодежным, второй – в четырехстах метрах левее, над проспектом Ильича. Анна Сорокина, в это время находившаяся на улице, вспоминала потом: «Они летели, как на параде, едва не задевая брюхами крыши и печные трубы». В эти самые секунды Надежда Надёжкина, находившаяся на своем посту на крыше заводоуправления ГАЗа, тоже отчетливо видела на фоне сумеречного неба два самолета, на малой высоте приближавшихся с запада. Девушка нервно перебирала лежавшие перед ней фотографии бомбардировщиков, пытаясь сравнить их с увеличивающимися в размерах оригиналами. Когда самолеты полетели уже над заводской территорией, Надёжкина еще надеялась, что, может быть, это свои, но тут она увидела, как от одного из них отделились четыре бомбы, с воем устремившиеся вниз прямо на ремонтно-механический цех. А еще через мгновение все вокруг сотряс грохот взрывов, и в небо взметнулись столбы огня и дыма. Как потом оказалось, три бомбы попали в середину корпуса, четвертая взорвалась на улице между РМЦ и электроподстанцией монтажно-штамповального цеха. В здании рухнули перекрытия, полностью обрушилась восточная торцевая стена, вышибло почти все перегородки. Одна из бомб разорвалась прямо в столовой, и все находившиеся внутри рабочие были разорваны в клочья. Второй «Хейнкель» сбросил бомбы на Автозаводскую ТЭЦ. Одна взорвалась в строившейся западной части здания, полностью разрушив ее, вторая проломила крышу, но застряла в стропилах и, повиснув над котлами, не взорвалась.
На заводе поднялась паника, и многие рабочие, покинув цеха, побежали к проходным. Тем временем один самолет сделал круг над заводом, при этом бортстрелок дал одну за другой три пулеметные очереди по проходной и по бегущим к ней людям. Надёжкина вспоминала: «Спускаясь в укрытие чердачного помещения, я видела, как рядом выкрашивается штукатурка от потока пуль, и слышала их смертоносное жужжание…» Уходя на запад, бомбардировщики обстреляли улицы Автозаводского района, а также ехавшие по ним автомобили и конные подводы.
Бетхер и его команда
В налете участвовали опытнейшие немецкие летчики из бомбардировочной авиагруппы KGr.100 «Викинг», в том числе известный ас Ханс Бётхер, до этого много раз бомбивший Москву. У них имелись подробные фотографии города с указанием всех важных объектов. Противовоздушная оборона города создавалась методом импровизации, и к ноябрю 1941 г. она в основном состояла из 76-миллиметровых орудий образца Первой мировой войны. Огонь батарей велся беспорядочно и хаотично, не создавая немцам никаких помех.
В 16.40 появился еще один «Хейнкель». Бомбардировщик шел с южного направления, со стороны деревни Анкудиновка, и летел низко над железной дорогой. Двухмоторная махина с ревом пронеслась над станцией Мыза. Некоторым жителям даже удалось разглядеть подвешенную под фюзеляжем огромную бомбу. Неожиданно вынырнув из-за гористого берега, самолет пролетел над Окой и с пологого пикирования сбросил «груз» на завод «Двигатель революции». Сильнейший взрыв прогремел в здании силовой станции предприятия, в котором находились паровые котлы, дизельная, компрессорная и трансформаторная подстанции. Рабочие, находившиеся в соседних цехах, от сотрясения повалились на пол, затем сверху на них посыпался настоящий дождь из осколков стекла световых фонарей.
Естественно, на городских улицах началась паника: пассажиры на ходу выпрыгивали из трамваев, шоферы бросали автомашины прямо на дороге и убегали, толпы людей сломя голову бежали к укрытиям. Начиная с 17.15 немецкие самолеты произвели еще несколько налетов на Горький, продолжавшихся до поздней ночи.
Утром 5 ноября собралось на экстренное совещание бюро Горьковского обкома партии. После выяснения общих результатов налетов было принято постановление о ликвидации последствий бомбардировки.
Утренние газеты же вышли без единого намека на трагические события. Так, «Горьковская коммуна», ни слова не сообщая о налетах на город, поместила огромную статью «В фонд обороны Родины», в которой говорилось, как горьковчане в едином порыве сдают на нужды войны рояли, личные автомашины, упитанных баранов и т.п.
«Это было страшное зрелище»
Между тем на заводе им. Ленина продолжались спасательные работы на развалинах главного корпуса. Большие глыбы растаскивали «полуторками» и тракторами, а мелкие обломки – вручную. Сварщики резали погнувшуюся и искореженную арматуру. «Самое неприятное ощущение испытывали, когда, разгребая щебенку, понимали, что лопата упиралась в мякоть женской или мужской ноги», — вспоминал потом Борис Увяткин, работавший тогда ведущим инженером на предприятии. Часть людей по-прежнему оставалась под завалами и получала воду и пищу через небольшое отверстие. На ГАЗе весь день тоже прошел в раскопках. Наиболее страшная картина наблюдалась в разрушенном ремонтно-механическом цехе. Оттуда то и дело выносили завернутые в брезент изуродованные человеческие останки, предъявляя их на опознание собравшимся здесь родственникам. Кто-то узнавал своих по оторванной кисти руки с часами, кто-то по куску ноги с ботинком. Многие трупы вообще не подлежали опознанию. Один из очевидцев потом вспоминал: «Это было страшное зрелище. Вот мать узнает свою дочь по окровавленному платку и сережке. У женщины тут же начинается истерика, ее подхватывают под руки другие рыдающие родственники…» Затем опознанные останки грузили на грузовики и везли на Автозаводское кладбище. Большая же часть завода, несмотря на повреждения, продолжала работать.
Точное число жертв из-за халатного и откровенно наплевательского отношения к их учету так и осталось неизвестным, но на основании различных обрывочных данных можно предположить, что тогда погибли не менее 300 – 350 человек. В послевоенные годы подробности этого страшного налета и его последствия всячески скрывались от общественности, а действия противовоздушной обороны, напротив, выпячивались как суперэффективные. И это при том, что зенитные батареи, выпустив свыше 13 тысяч снарядов не причинили бомбардировщикам никакого вреда. Поэтому до сих пор, спустя уже семь десятилетий, 4 ноября так и не стало памятной датой, а в городе не установлено ни одного общедоступного памятника жертвам бомбардировок, не считая пары небольших мемориальных досок на «Нителе» и на ГАЗе.
Источник: "Ленинская Смена", N45 за 2010 г.
Обсуждение и рассказы нижегородцев о немецких бомбардировках Нижнего
Ковалиха
|
Тема о том, что нельзя забывать эту трагедию. Еще живы люди, которые помнят бомбежки города.
Один человек из нашей семьи в войну видел оторванную детскую ручонку на Ковалихинской улице, она лежала на внешнем подоконнике одного из домов. Если не ошибаюсь, на Бугровском кладбище есть братская могила погибших на Автозаводе. |
|
Полеты над царственно пославленным городом "как на параде"
|
|
Мать рассказывала про этот налёт. Как раз их удивило, что фашисты делали это как на параде. Махали лётчики руками и ржали, пролетая над бараками. Напротив УГЖД есть магазин в пятиэтажке. На козырьке стояла зенитка. Плохо помню из рассказов, но кажется там мой дед со стороны матери и дежурил. |
|
Немцы и Федяково
|
|
Немцам почему то понравилось название " Федяково "- они так даже НИТЕЛ и Фрунзе обозвали.
Шведам тоже понравилось,- они при выборе места для "ИКЕИ" сразу на карте в "Федяково" ткнули. Загадка... |
|
Гибель работников "Сокола" по ночам, и во время испытаний
|
|
У меня бабушка работала на авиационном заводе в то время.
Рассказывала, что приходили утром на смену, а около станков - трупы 16-летних, умерших в ночную смену от холода и недоедания. А, перед сменой они шли расчищать от снега аэродром, где проводились испытания. Еще рассказывала, сколько народу разбилось во время испытательных полетов. А работницы завода убирали трупы, обломки, снова чистили снег и шли к станкам. В 41-м ей было 17 лет. |
|
Авианалеты на завод им. Петровского
— Что-то не нахожу на /немецкой/ карте завода Петровского, разве его в войну не бомбили?
— Завод им.Петровского не местный. На самом деле это эвакуированное предприятие с Украины. Т.е. он появился у нас в городе только после начала войны разместившись в существовавших ранее мастерских. Скорее всего, немцы не знали о нем на момент составления плана операции.
— Потом бомбили и его. Бабушка работала в войну на заводе Петровского, не помню, с первых дней войны или нет. Про бомбежки рассказывала, конечно. Если завод в войну находился на том же месте, то на карте его просто не видно - он же на Сенной, этого куска нет.
— Бабушка работала в войну на заводе Петровского
— О! И моя там же работала! Тоже рассказывала про то время. Завод Петровского бомбили неоднократно.
— Мои тоже рассказывали, но я плохо помню. Вроде бы, говорили, что зенитка стояла на месте а/с Сенная, и что район этот был деревенская местность.
— Так, я выспросила все сейчас у бабушки. Она на завод пришла в марте 42 года (ей тогда было почти 17 лет). Сам завод Петровского эвакуировали к нам в декабре 41-го. Разместили его в нескольких частях города: главное управление и несколько цехов - в одном из корпусов мельницы на Черниговской, а другая часть - на Ульяновском заводе внизу под горой под Откосом или дальше (я честно не поняла, где это на современной карте). Бабушка работала на Черниговской в цеху у станка, говорит, что бомбили их часто, но бомбы падали в Оку. Хотя, говорит, целью мог быть не столько завод, сколько мельница. Налет 4 ноября она помнит прекрасно. Ее район не бомбили (на Ошаре), но сильно бомбили завод Ленина, там работали соседи по дому, отец и дочь, бабушкина подружка, оба погибли в первый налет.
— А Ваша бабушка не припомнит, что же было на том месте, где сейчас завод Петровского? И где был хотя бы примерно тот "Ульяновский завод внизу под горой", что он производил?
— На Сенной был завод "Красный металлист", в 43 году его слили с заводом Петровского и, видимо, часть производства перенесли туда. Бабушка в цеху на Черниговской работала до 49 года. Я завтра откопаю книжку про завод, к какому-то юбилею делали, поищу там подробнее. Да, кстати, выше вы писали про район Сенной. Это уже был город, там еще до революции стояли обычные двухэтажные дома (они и сейчас там есть). Может быть, уже дальше по Родионова были деревенские дома, как сейчас, но все равно это город. В районе "Маяка" было городское кладбище (Печерское), а потом парк с танцплощадкой.
— Я писала про район а/с Сенной. А про а/с мне говорили, там петухи и куры бродили, напротив дома речников до сих пор деревянные дома сохранились. Под откосом была деревня. Кладбище я знаю, это дальше. Вместо Усилова были частные деревенские дома, вплоть до 80-х годов.
— Вот-вот, мой прапрадед был речник - старший механик, один из домов принадлежал его семье.
"50-200 не было ни в начале-ни в конце Войны"
|
|
150-200 не было ни в начале-ни в конце Войны.Не измерялось кол-во даже десятками.Бабуля докладывала:) зенитчицей служила всю ВОВ в Горьком.Говорила так же,что ущерба немцам от их девичьей стрельбы не было никакого,чиста дискомфорт создать заградительный и напрячь с прицельным бомбометанием.Единственное рассказывала про таран в начале войны,наш летчик отчаявшись сбить из пулемета пошел на таран над Окой,сбил и сам выжил спрыгнув с парашютом.Еще слышал от местных жителей в районе Павлова сбили один посредством истребительной авиации в 43 как раз. Хотя много говорили,что якобы да, вылетали бомбить большими группами по 100 и более,но прорывались единицы. |
|
Поиск диверсантов
|
|
Моему отцу в 41, когда началась война было 7 лет. Жили они в Гордеевке, там где сейчас микрорайон Мещерское озеро. Стояли там три желтых каменных дома,один кстати до сих пор стоит рядом с автодорогой, ведущей на борский мост- это бывшая школа железнодорожников ,во время войны там воинская часть стояла. Когда мещерку строили в 70-80г. два из трех домов снесли.Так вот он помнит как часто пытались фашисты бомбить мост через Волгу, один раз все вокруг заполонили грузовики с солдатами, как он говорил искали диверсантов ,возможно тех что были заброшены для подрыва моста.Его мать, моя бабушка работала на железной дороге, их перевели на казарменное положение и в 42м его отправили жить в деревню в Гагинский район к родне. |
|
Автомобиль для военкома
— Грамотно. Самолет на бреющем из зенитки поразить практически нереально. Про "горьковчан в едином порыве сдававших автомобили" понравилось. Личных автомобилей в Нижнем перед войной было едва несколько десятков и их все отобрали в первые же месяцы. На нашем всю войну катался сука военком автозаводского района. Самое замечательное, что после войны он её не вернул.
— Отомстили за машинку?
— Батя мстил как мог - забрасывал машину с крыши ледышками зимой. Самое обидное было в том, что это был личный подарок Генри Форда деду.
— в 93м я тот же вопрос задал работнику ГАЗовского музея, который водил нас экскурсией. Тот сделал квадратные глаза и сказал что ничего такого не было. Я сейчас могу приврать по цифрам, бо историю эту рассказывал батя очень давно, а документы все в семейном архиве.
В общем на заре становления ГАЗа, т.е. еще до его запуска, предположительно конец 20х, из Горького в Америку, на обучение к Генри Форду, который продал СССР ВСЮ ТЕХНИЧЕСКУЮ ДОКУМЕНТАЦИЮ на выпуск автомобилей Форд-А и АА (что бы там не говорили бумагомараки, фантазирующие о якобы участии советских инженеров в разработке ГАЗ-А, машины выпускались ПОЛНОСТЬЮ по чертежам и на оборудовании Форда, изначально даже с Фордовской эмблемкой и именно поэтому первая ГАЗовская эмблема была обвальной) была отправлена большая группа молодых специалистов, среди которых посчастливилось быть моему деду.
Вопреки бытующему сейчас мнению, за границу ездили не только коммунисты - дед умер беспартийным. Пробыли они там год с чем-то, начали работая рабочими на тех участках, возглавлять которые потом были должны на Родине, потом работали помощниками мастеров, помощниками управляющих цехов и помощниками управляющих производств (переводя на наши должности). Перед возвращением на Родину, каждому от Генри Форда был подарен автомобиль Форд-А.
У нас хранится дарственная, за подписью Г. Форда.
К сожалению, насколько я знаю из рассказов отца, практически все участники этой командировки были репрессированы. Деда спасло крестьянское чутьё - еще до "великой чистки" он ушел с занимаемой должности и устроился мастером в подсобном газовском производстве, где и проработал до пенсии. Отец говорил, что до 53го года в коридоре у них стоял фанерный чемоданчик с теплыми вещами, кружкой, ложкой, тарелкой.
Видимо на волне борьбы с "низкопоклонничеством" эта "позорная страница истории славного завода" и была вырвана с корнем, и мы все должны верить, что на ГАЗе вдруг из ниоткуда появилось полтора десятка грамотных руководителей производств, досконально разбирающихся в своих направлениях. Наверное надо будет порыться в архиве, отобрать все дедовы фотки в Америке и положить в галерею.
